Виктор Франкл: «Удовольствие возникает автоматически, как только воплощается смысл»
Интервью с великими
Просмотров: 5572
Дата публикации: 1 марта 2018 г.

СПРАВКА

Виктор Эмиль Франкл (1905–1997) — австрийский психолог, психиатр, невролог. Будучи узником концлагеря, помогал другим узникам обрести смысл жизни, даже если она вот-вот закончится самым страшным образом. Автор логотерапии — «лечения» поиском и анализом смысла. Уже в три года решил стать врачом; в юности задумался о том, как бы, женившись, избавиться от привычки засыпать по ночам или хотя бы научиться засыпать не так быстро, чтобы не пропустить самое лучшее, то, что называют «спать с женщиной».

Мы прочитали для вас книгу Виктора Франкла «Сказать жизни "да!". Психолог в концлагере» и сделали саммари наиболее ценных мыслей: https://psy.systems/post/skazat-zhizni-da-psixolog-v-konclagere.

Господин Франкл, чем логотерапия отличается от всех остальных терапий?

Логотерапия основывается на трех фундаментальных допущениях, составляющих звенья единой цепи: свобода воли, воля к смыслу, смысл жизни. Свобода воли человека принадлежит к непосредственным данным его опыта. Только два класса людей придерживаются той точки зрения, что их воля несвободна: больные шизофренией, страдающие от иллюзии, что их воля и мысли управляются и контролируются другими, а также наряду с ними философы-детерминисты. Последние допускают, что мы чувствуем свою волю такой, как если бы она была свободной, но это, говорят они, самообман. Таким образом, единственное отличие между их убеждением и моей точкой зрения заключается в ответе на вопрос: истинен ли наш опыт?

 И кто же определяет, истинен он или нет?

Чтобы ответить на этот вопрос, давайте примем за отправной пункт тот факт, что не только нездоровые люди, такие как шизофреники, но даже нормальные люди могут в определенных обстоятельствах чувствовать свою волю как что-то несвободное. Такое происходит под воздействием ЛСД. Принявшие препарат вскоре начинают страдать от искусственно вызванного психоза, в котором, согласно опубликованным сообщениям исследователей, они воспринимают себя автоматами. Другими словами, они приходят к «правоте» детерминизма. Самое время спросить себя: может ли быть так, что истина открывается человеку только после того, как его мозг оказывается отравленным? Странной представляется концепция aletheia, гласящая, что истина может быть раскрыта только через галлюцинацию, что logos может быть познан исключительно через pathologos!

Излишне говорить, что свобода конечных существ, таких как человек, является свободой в определенных пределах. Человек не свободен от условий, будь они биологические, психологические или социологические по своей природе. Ho он свободен и всегда остается свободным занять определенную позицию относительно этих условий; он всегда остается свободным изменить свое отношение к ним. Человек свободен подняться выше уровня соматических и психических детерминант своего существования. Тем самым он открывает новое измерение, вступает в сферу ноэтического, отрицающую разделение соматических и психических феноменов. Он уже в состоянии занять позицию не только по отношению к миру, но также в отношении самого себя. В конце концов человек становится таким, каким сделал себя сегодняшнего из себя вчерашнего.

Человек может быть судьей самому себе, судьей своих собственных поступков. Коротко говоря, такие присущие только человеку феномены, как самосознание и сознание, связанные друг с другом, нельзя понять без представления человека как существа, способного превзойти самого себя, подняться над плоскостью биологического и психологического — к пространству ноологическому. Это специфически человеческое измерение, которое я назвал ноологическим, недоступно животным. Собака, например, намочив ковер, может тихонько спрятаться под кушеткой, но это происходит не потому, что в ней заговорила совесть; это разновидность тревожного ожидания, а именно — наполненное страхом предчувствие наказания.

Специфически человеческая способность к саморазделению мобилизуется и используется для терапевтических целей в специальной логотерапевтической технике, названной парадоксальной интенцией. Для этой техники характерно использование чувства юмора. Это вполне объяснимо, поскольку мы знаем, что юмор является превосходным средством дистанцирования человека от чего-либо. Можно сказать, что юмор помогает человеку стать выше своих неприятностей, позволяя ему воспринимать себя более отстраненно.

Действие базового механизма, лежащего в основе техники парадоксальной интенции, может быть, лучше всего продемонстрировать анекдотом, который мне рассказали несколько лет назад. Мальчик, опоздавший в школу, стал оправдываться перед учителем, рассказывая о том, что улицы были такие скользкие, что, пока он делал один шаг вперед, он соскальзывал на два шага назад. На что учитель ответил: «Вот я и поймал тебя на лжи — если бы это было правдой, как бы ты добрался до школы?» Мальчик хладнокровно парировал: «В конце концов я повернулся и пошел домой!»

Я убежден, что парадоксальная интенция ни в коем случае не является процедурой, которая излечивает лишь симптомы невроза; в гораздо большей степени она дает пациенту возможности проявить более глубокий уровень радикального изменения отношения, обретение здоровья — одна из таких возможностей.

 А что означает «воля к смыслу»? Некоторые, к примеру, убеждены, что смысл жизни в том, чтобы жить, а не думать о том, зачем все это.

По дидактическим причинам мы, используя метод эвристического упрощения, противопоставляем волю к смыслу как принципу удовольствия, которым пропитаны психоаналитические мотивационные теории, так и воле к власти — понятию, играющему решающую роль в адлерианской психологии. Я никого не убеждаю в том, что воля к удовольствию является на самом деле саморазрушающимся принципом, поскольку чем больше человек старается достичь удовольствия, тем меньше он его получает.

— Почему же? Все быстро приедается?

Удовольствие является побочным продуктом, или побочным следствием, реализации наших стараний, но оно разрушается и отравляется по мере того, как из него пытаются сделать самоцель. Воля к удовольствию не может быть самоцелью, так и воля к власти не ведет к достижению цели, если в качестве таковой ставит саму себя. Удовольствие возникает автоматически, как только воплощается смысл. Более того, если человек на самом деле попытался бы получить удовольствие, сделав его своей целью, он неизбежно потерпел бы неудачу, потому что упустил бы ту цель, которую он должен был бы поставить. Это легко показать на примере тех случаев сексуальных неврозов, в которых наши пациенты не могли получать сексуальное удовольствие именно потому, что пытались добиться только его. Чем больше мужчина стремится продемонстрировать свою потенцию или женщина — свое умение испытывать оргазм, тем менее они оказываются способны сделать это. Отважусь сказать, что достаточное количество случаев сексуальных неврозов берут свое начало в таких ситуациях.

 Желание быть счастливым — тоже фикция?

«Стремление к счастью» в конечном счете несет в себе противоречие: чем больше мы стараемся добиться счастья, тем меньше мы его получаем. Человек, который ищет случая, чтобы сказать: «У меня чистая совесть», — уже впадает в фарисейство. Настоящей чистой совестью нельзя завладеть, ее можно обрести, делая нечто ради самого дела, или ради другого человека, или ради Бога. Чистая совесть — это то, что возникает неожиданно, как побочное следствие, и исчезает в тот самый момент, когда к ней начинают стремиться. Это можно выразить простой формулой: цели как философии эпикурейства, так и философии стоиков, то есть счастье и мир разума (или то, что позже было названо древними греками атараксией), не могут быть реальной целью человеческого поведения, они по не зависящим от человека причинам ускользают от него по мере того, как он пытает их достичь.

— А если бы мы — гипотетически — получили возможность удовлетворять все желания, в рамках Уголовного кодекса, разумеется, — что с нами было бы?

Несомненно, в результате такого эксперимента ни в коей мере не возникло бы чувство «глубочайшего удовлетворения», напротив — тревожный внутренний голос, отчаянное чувство пустоты, или, если использовать логотерапевтический термин, чувство экзистенциального вакуума. Это результат фрустрации воли к смыслу. Поскольку то, что мы можем определить как экзистенциальное, связано не только с существованием человека, но также со смыслом его бытия, мы можем говорить об экзистенциальной фрустрации, которая пpeдcтaвляeт собой вaжнyю категорию в логотерапии.

Сегодня экзистенциальный вакуум является все возрастающим и приоритетным по важности фактором. Это становится понятным, если учесть двойную потерю, которую понес человек с тех пор, как он стал настоящим человеком. Я имею в виду то, что на заре своей истории человек лишился основных животных инстинктов, определяющих поведение животных и обеспечивающих их безопасность. Такая защита, как и рай, навсегда оказалась потерянной для человека. Вдобавок к этому человек понес и другую, не столь давнюю, потерю. Традиции, подкрепляющие его поведение, быстро исчезают, по крайней мере что касается их морально обязывающих аспектов. Обычный человек сегодня вряд ли чувствует себя связанным какими-либо традициями.

Логотерапия утверждает, что этот экзистенциальный вакуум наряду с другими причинами может также приводить к невротическим заболеваниям. Проще говоря, мы имеем дело с фрустрацией человека, борющегося за смысл своего существования, — с фрустрацией его воли к смыслу. Излишне говорить, что во всех случаях, в которых причины невротических симптомов можно найти в экзистенциальной фрустрации, логотерапия показана как метод психотерапевтического лечения.

Я знаю крупного промышленника, который как пациент представляет собой классический случай заболевшего властью человека. Вся его жизнь подчинялась одному-единственному желанию, ради удовлетворения которого он, истощая себя работой, разрушил свое здоровье, у него был спортивный самолет, но он не был удовлетворен, потому что хотел самолет реактивный. Соответственно, его экзистенциальный вакуум был так велик, что преодолеть его можно было только со сверхзвуковой скоростью.

Но разве терапевт может вот так запросто, на пальцах, объяснить: «Смысл твоей жизни, дружочек, вот в этом и ни в чем ином»?

 Конечно, задачей терапевта ни в коей мере не является определение смысла жизни пациента. Пациент сам должен найти конкретный смысл своего существования. Терапевт просто помогает ему в этом. Из того, что он должен найти смысл, следует, что этот смысл должен быть открыт, а не изобретен.

 А что вы думаете насчет самореализации? Хорошая же штука, как ни крути?

Такое понятие, как самореализация, не может служить достаточным основанием для теории мотивации. Причиной этого является главным образом то, что самореализация, подобно власти и удовольствию, также принадлежит к классу феноменов, которых нельзя достичь прямо, но только в ходе достижения других целей, тех феноменов, которые тем менее доступны, чем больше их пытаются сделать предметом непосредственного желания. Самореализация — это хорошая вещь, и я придерживаюсь той точки зрения, что человек может реализовать себя настолько, насколько он реализует смысл. Кроме того, самореализация возникает спонтанно, и этого не происходит, когда ее делают самоцелью.

Когда я несколько лет назад читал лекцию в Университете Мельбурна, мне подарили в качестве сувенира австралийский бумеранг. Рассматривая этот необычный подарок, я вдруг понял, что, в сущности, это был символ человеческого существования. Считается, что бумеранг возвращается к охотнику; на самом деле мне в Австралии сказали, что бумеранг возвращается к охотнику только тогда, когда пролетает мимо намеченной цели или добычи. Так же и человек — возвращается к себе самому только тогда, когда, будучи слишком увлечен самим собой, не понимает своей задачи и терпит неудачу в поиске смысла жизни.

— И здесь-то ему хочется спрятаться в домике и ничего не делать. Как с этим быть?

Если бы человек был бессмертен, то мог бы на законном основании откладывать все свои дела; не было бы необходимости делать что-то именно сейчас. Только в условиях преходящего характера жизни, побуждающего и вынуждающего человека действовать, использование проходящего времени имеет смысл. На самом деле только преходящие аспекты жизни являются возможностями; как только мы успешно реализуем возможность, мы преобразуем ее в действительность и, таким образом, делая ее прошлым, спасаем ее. Однажды став действительностью, возможность обретает вечность. Все, что находится в прошлом, спасено от того, чтобы быть преходящим. Поэтому оно скорее окончательно сохранено, чем безвозвратно утеряно. Оно по-прежнему существует, возможно, даже в своей наиболее защищенной форме.

Человек призван наилучшим образом использовать каждый момент своей жизни и сделать правильный выбор в любое время, будь это его знание, что делать, кого любить или как страдать. Пессимист похож на человека, который со страхом и печалью следит за тем, как настенный календарь, с которого он каждый день отрывает по листочку, становится тоньше и тоньше. Человек же, который воспринимает жизнь в таком ключе, о котором речь шла выше, подобен тому, кто срывает каждый лист и аккуратно подшивает его, сделав в течение дня на нем несколько заметок. Он может смотреть с гордостью и радостью на все богатство, собранное в этих заметках, на всю жизнь, которую он уже успел наполнить. Даже в престарелые годы он не станет завидовать молодости. Чему завидовать?

 Тому, что у кого-то «вершина еще впереди», например.

 Нет, вместо возможностей в будущем зрелый человек обладает действительными достижениями в прошлом — проделанной работой, настоящей любовью и перенесенными страданиями. Последним надо гордиться больше всего, хотя это то, что едва ли вызывает зависть.

 Допустим, человек к старости психологически созревает, но ведь и у зрелого где-то внутри мельтешит страх, что жизнь заканчивается, как только начинается пенсия?

 Жизненно важной является возможность направить чью-то жизнь к цели. Если человек лишен профессиональных задач, ему надо найти другие жизненные задачи. Я считаю, что первой и главной целью психогигиены является стимулирование человеческой воли к смыслу жизни путем предложения человеку таких возможных смыслов, какие находятся за пределами его профессиональной сферы. Ничто так не помогает человеку выжить и сохранить здоровье, как знание жизненной задачи. Я сам никогда не видел такой горы книг, ожидающих прочтения, какая высится на столе девяностолетнего венского профессора психиатрии Жозефа Берже, чья теория шизофрении много десятилетий тому назад дала так много для исследований в этой области.

 А как справиться со страхом принимать решения? С вечным «вдруг не получится»?

 Человек принимает решения каждый миг, даже не сознавая этого, он делает это невольно. Через эти решения он определяет самого себя. Постоянно и непрерывно он формирует и изменяет себя. Фома Аквинский в своем «Agere sequitur esse» прав только наполовину: человек не только ведет себя в соответствии с тем, что он собой представляет, он также становится тем, что он есть, в зависимости от того, как он себя ведет. Человек не вещь среди других вещей: вещи определяют друг друга — он в конечном счете определяет себя сам. То, чем он становится с учетом своих способностей и обстановки, зависит только от него. В живых лабораториях концлагерей мне приходилось наблюдать людей, ведущих себя подобно животным, и людей, которые вели себя как святые, В человеке заключены оба этих потенциала. Какой из них он реализует — зависит не от условий, а от его решения. Настало время включить это решение, определяющее качество человеческого бытия, в определение человека. Наше поколение пришло к пониманию того, чем в действительности является человек: существом, которое изобрело газовые камеры Аушвица, и существом, которое входит в эти газовые камеры, не согнувшись, с прямой головой, с молитвой на устах.

Считаете, что вашим друзьям это будет полезно? Поделитесь с ними в соцсетях!
ХОТИТЕ БЕСПЛАТНО ПОЛУЧАТЬ НОВЫЕ ВЫПУСКИ ОНЛАЙН-ЖУРНАЛА «ПСИХОЛОГИЯ ЭФФЕКТИВНОЙ ЖИЗНИ»?
Новые статьи на сайте