Екатерина Морэ: «Переезд в Германию к любимому человеку был связан с надеждой на счастливую и безопасную жизнь»
Проект «Жизнь за границей»
Просмотров: 440
Дата публикации: 27 мая 2021 г.

Вы думаете, чтобы стать профессиональным художником, нужны уроки рисования с детства, затем соответствующее образование и хорошие связи? Биография Екатерины Морэ доказывает, что даже самоучки могут добиться огромных успехов. Екатерина рассказала «Психологии эффективной жизни», как ей удалось вырваться из мрачного военного городка в России и получить признание в Европе.

— Как бы вы описали себя в нескольких словах? Кто вы, кроме того, что художница?

— Я думаю, что художественная деятельность — это только последствие моего образа мыслей. В основе его однозначно лежат творческий подход к жизни, изобретательность и желание сделать себя и окружающий мир красивыми и яркими. Я уверена в том, что мы являемся режиссерами своей жизни. Если ты постоянно развиваешься, раскрываешь в себе творческий потенциал и учишься видеть реальность как она есть, то твоя жизненная пьеса будет играть яркими красками.

— И вы, как настоящий режиссер, спланировали свою эмиграцию? Или все получилось спонтанно?

— Мне было четырнадцать. Мы жили в военном городке недалеко от северокорейской границы, на берегу одной из бухт Японского моря. Открыточная красота этих мест оттенялась ядовитыми змеями и всякой другой ползучей, плавающей и порхающей дрянью, которая приводила меня в дикий ужас. Наша собака Багира, красивая афганская борзая, путешествовала с нами уже много лет. Она сопровождала нас и в Ленинграде, и на Камчатке, и вот ее укусил какой-то клещ. Она умерла в течение пары часов. Но самым страшным были именно люди, которые окружали меня. Спившиеся местные аборигены, школьницы, выглядевшие на все тридцать, двенадцатилетние девочки, отдававшие себя матросам.

Школа была в поселке за 10 км от нашей части, и иногда ходил школьный автобус. Но часто водители пили, и я одна возвращалась домой пешком по серпантинной дороге. Отец был в полном восторге, что добрался до моря и дикой природы. Он много плавал в бухте, ловил рыбу, ел трепангов. Мать выращивала помидоры и трепала всем нервы. Они продолжали ссориться, отец пил и пьяным садился за руль. Пока не разбил машину, перевернувшись на ней. Нам с младшей сестрой повезло, что в этот раз мы не были в машине.

В один из дней я снова столкнулась с мрачным миром матери. И в этот раз во мне как будто что-то оборвалось. Надежды нет — чтобы выжить, я должна брать свою жизнь в свои руки. «Я сделаю все, чтобы выбраться, — сказала я себе. — У меня будет другая жизнь — светлая, теплая, яркая. Я хочу любить и получать любовь. Без манипуляций и унижений. Мне нужна красота. Красота людей и отношений, тоже внешняя красота».

Уродство отравляет душу. Медленно, но верно оно пробирается во все уголки твоей жизни. Как яростный вирус, разрастается и заражает все вокруг. И когда все вокруг становится больным, то уродство превращается в норму. Я начала свой долгий путь к той новой жизни, о которой мечтала и которая мне тогда, в 14 лет, представлялась весьма размыто. Но мне уже было ясно, что я не приму уродство как нечто такое, что оправданно и должно быть. Что буду бороться и создавать свой мир.

— И что было дальше?

— Сначала решила поехать в школу-интернат во Владивостоке. Но портовый город 1990-х оказался тоже не лучшим вариантом. Уехала к бабушке в Питер. В 18 лет я уехала из России в Германию к своему молодому человеку. Сначала работала нянечкой, учила язык, вышла замуж, родила дочь. Прошла еще пара лет, пока я не нашла тот красочный, художественный язык, на котором я смогла начать свой рассказ…

— Семья поддержала ваше решение уехать в другую страну? Не было страшно в 18 лет?

— У меня были очень специфические взаимоотношения в семье, и уже с 14 лет я самостоятельно принимала решения относительно своей жизни. Переезд в Германию к любимому человеку был связан с надеждой на счастливую и безопасную жизнь, без всех тех больных и деструктивных взаимоотношений, которые мне были так знакомы. Поэтому, несмотря на множество препятствий и неизвестность, у меня перевешивала радость перемен. Родители же ожидали от подобных перемен различные блага для себя, так что не препятствовали моему решению.

— Какими были первые впечатления от новой страны? Что удивило — в хорошем и плохом смысле?

— Первый год, пока мой будущий муж заканчивал последний курс университета, я работала по программе Au-pair нянечкой в семьях. Это была для меня хорошая школа жизни, которая не только дала мне знание немецкого языка, но и понимание, что этот мир живет действительно по другим законам.

В хорошем смысле меня удивило стремление молодых людей как можно раньше приобрести независимость, встать на ноги, самостоятельно принимать решения. Вся структура общества поддерживает молодого человека в том, чтобы приобрести различные навыки и обеспечивать себя. Здесь нужно особенно постараться, чтобы не получить образование или профессию и не найти приличную работу.

Негативно отозвалась во мне, конечно, жуткая бюрократическая система Германии. Когда ты стараешься делать все правильно, по закону, то тебе постоянно вставляют палки в колеса. Нас с мужем, например, бюрократы из отдела по иностранцам подозревали в фиктивном браке, мотали нам перед свадьбой нервы, совали нос не в свои дела.

Еще мне очень не нравится пренебрежительное или даже агрессивное отношение большого количества немок к женственности и красоте. Благодаря своей творческой деятельности и направлению моего искусства я достаточно плотно столкнулась с этой проблемой. Одна немецкая журналистка написала после моей выставки разгромную статью о том, что я пропагандирую восточноевропейских легкодоступных женщин, которые отбивают у немок мужчин. Мне кажется, что в этом и выражены страхи и опасения подобных женщин, но менять или переосмысливать себя им почему-то в голову не приходит.

— Если не секрет, как вы познакомились с супругом?

— С моим будущим мужем мы познакомились в Санкт-Петербурге. Он приехал на студенческие каникулы в Россию, чтобы выучить русский язык. Мне было 18, ему — 23 года, и в том возрасте нам казалось, что и языковой барьер, и разница менталитетов большой роли не играют. Я думаю, что именно с появлением ребенка в семье нам стало действительно понятно, что мы выросли в совершенно разных мирах. Наша дочь воспитывалась на русском и немецком языках.

— Языковой барьер и различия в менталитете были серьезным камнем преткновения?

— Немецкий язык я выучила достаточно быстро, но различия в менталитетах чувствуются, конечно, до сих пор. Мне потребовалось много лет, чтобы увидеть множество деструктивных явлений, связанных с той средой, в которой я выросла. Страхи, суеверия, странные представления о мире и взаимодействии людей — все это требовалось осмыслить и трансформировать. С другой стороны, русская культура характеризуется высоким уровнем коммуникации и эмпатии. Этого как раз не хватает в немецкой среде. В большинстве своем немцы не умеют общаться и с благодарностью принимают эту сильную сторону русских.

— Можете ли вы сказать, что стали своей в Германии? Или до сих пор есть ощущение, что вы здесь чужая, другая?

— У меня никогда не было ощущения, что я стала своей в Германии. И по внешнему виду, и по образу мышления во мне верно распознают «другую». Но Германия так или иначе движется к большей интернациональности, так что я не вижу в этом большой проблемы. По жизни я больше концентрируюсь на шансах и выпадающих возможностях, а не на сожалениях о том, что что-то пошло не так. Через свою работу, через социальные сети я знакомлю людей с теми темами, которые движут мной, приоткрываю свое видение, показываю свои ценности, и множество людей очень позитивно отзываются на это.

— Давайте поговорим о вашей работе. Как вам удалось «случайно» стать профессиональным художником?

— Профессиональным художником я действительно стала случайно. Активно рисовать начала только в 24 года. До этого больше баловалась небольшими карандашными рисунками, срисовывала понравившиеся мне мотивы с фотографий, и мне было трудно представить, с чего же начинается профессиональное художественное творчество. Я знала, что жизнь художника — дело непростое и полагаться на стабильные заработки в этой сфере не приходится. Для выставок нужны имя и связи. Да и в любом случае нужно закончить какое-то специальное учебное заведение, иначе будет трудно пробиться в этой среде.

К тому времени я уже пару лет жила в Германии, дочери исполнилось три года, и мне уже можно было серьезно задумываться о своей профессиональной деятельности. С образованием было все непросто: для поступления в высшие учебные заведения русской школы было недостаточно, требовалась абитура. А это значило еще три года школы, прежде чем начнется учеба. С маленьким ребенком без какой-либо поддержки со стороны бабушек-дедушек это непростое дело. Муж-немец трудностей не боялся, для него было ясно: возможностей в жизни много, главное — пробовать себя и двигаться вперед.

О роде будущей деятельности у меня были довольно размытые представления, но промелькнула мысль, что было бы здорово научиться рисовать. Может быть, как-то удастся проявить себя в творчестве? Если в Германии так сложно для меня получить образование, то, может быть, я пойду другим путем? Пошла на курс, который вел один из учеников знаменитой Дюссельдорфской академии искусств. Мне было очень волнительно — а что, если у меня не окажется достаточно таланта? А что, если мне не удастся нарисовать нечто действительно свое? И что же это за волшебный художественный мир Германии, к которому мне удастся прикоснуться?

На курсе было несколько учеников. Мне выдали большой ватман, кисти и краски — рисуй как хочешь. Позже я узнала, что в немецкой художественной школе практически не обучают рисунку. Как, впрочем, и всему другому. Преподаватель курса, выпускник знаменитой Дюссельдорфской академии искусств, на протяжении своей долгой художественной карьеры рисовал цветные прямоугольники и был абсолютно уверен, что именно в них заключалось его призвание. И хотя успеха и признания ему это не приносило, он окружил себя аурой истинного творца. Со скучающим видом наблюдал за попытками учеников изобразить пейзажи и букеты в вазах. В «преподавании» он четко придерживался основного правила дюссельдорфской академической школы — пусть все рисуют что хотят и как хотят. Для меня очень долго оставалось загадкой, по каким критериям этой школой оцениваются художественная ценность произведения и величина художника.

Я поняла, что обучать меня здесь не будут, и даже минимального конструктивного отзыва не получить. При этом другие ученики рьяно схватили большие кисти и начали работать. Многие из них были, очевидно, не первый раз на подобных курсах. Я тоже взялась рисовать свою первую картину на большом ватмане. Раз уж меня здесь обучать не будут, надо хоть что-то приятное вынести с курса. Почему-то мне пришла идея красной коровы в индийском пейзаже. Моя попытка отклика преподавателя не вызвала, но я принесла свою первую большую картину домой.

«Здорово получилось!» — обрадовался муж и предложил поставить мою картину на аукцион eBay, который в 2001 году набирал обороты. На этом онлайн-аукционе можно было купить и продать все что угодно: антиквариат, сумочки, диваны, а также предметы искусства. Ободренная таким первым признанием, я согласилась и взялась за свою вторую картину — «Девушка с двумя бутылками вина», которая также была выставлена на аукцион.

Внимание к моим первым работам на аукционе превзошло все ожидания. Люди бились за картину с красной коровой, и она была продана за хорошую цену. То, что тогда мне казалось случайностью, «Девушка с двумя бутылками вина» вывела на новый уровень понимания: людям нравится то, что я делаю. Без всяких корочек, без биографий и Академий художеств. Я была в восторге: из белого листа и пары красок я могла создавать картины, которые нравились людям и за которые они готовы были платить деньги. Я могу заниматься тем, что мне действительно нравится!

— Впечатляющий старт карьеры! И что было дальше?

— В марте 2001 года началась моя активная работа на аукционе eBay. Я рисовала, придумывала новые сюжеты, экспериментировала, рассказывала о том, как я создаю свои картины. Это время стало для меня самой интенсивной практикой. Люди включались в мою работу, присылали мне письма, даже подкидывали идеи для новых работ. Многие писали мне о том, как их радуют мои картины. И о том, что для многих искусство раньше было каким-то сухим и непонятным, но благодаря моей работе они увидели в этом жизнь.

За это время я познакомилась с разными людьми и со многими из них поддерживаю связь и сегодня. Именно тогда я поняла, насколько важна для творчества связь с окружающим миром. Творчество — это не про изоляцию. Творчество — про выход из нее. Именно другие люди помогли мне развиться в художника. Они отозвались на то, что я делаю, и дали обратную связь. Чего стоят все комплименты художнику, если люди не готовы делом поддержать его?

Группа поддержки росла месяц за месяцем, это давало мне энергию и понимание, что творчество действительно является чем-то важным для людей. Это понимание не было какой-то абстрактной фразой: «Искусство занимает важное место в жизни». Оно было основано на живом подключении людей к теме творчества, на их эмоциях и диалоге с художником.

Много говорят о том, что настоящий художник должен быть независим от аудитории, он должен быть глух к ее запросам. В моем представлении, быть в контакте с людьми — значит быть в контакте с самим собой. Нужно всеми силами искать этот диалог.

Через полтора года после начала моей работы через аукцион времена стали меняться. EBay наполнился дешевыми фабричными работами из Китая, там появилась масса плагиата. Мне предстояло искать новые формы работы. Но за полтора года у меня появились очень ценные навыки — на языке творчества я научилась общаться с другими людьми. Я поняла, что очень многому можно учиться самому и что многие барьеры существуют только у нас в голове. Наша задача — распознать эти барьеры, поверить в свой творческий потенциал, просто позволить себе расти и развиваться.

Я начала знакомиться со сложным миром галерей, выставок, художественных проектов. В короткие сроки я сделала первые выставки и художественные проекты. Набивая массу шишек, сталкиваясь с обманом и жестокостью этого художественного мира, мне все-таки удалось в течение многих лет работать, развиваться и добиваться успеха.

Художественная сфера овеяна многими мифами, и, если вы хотите достичь в ней успеха, нужно просто верить в свой творческий потенциал и действовать. Когда эти мифы начнут рассеиваться, появится ясность того, что можно и нужно делать. Смело выражайте себя в творчестве и рассказывайте вашу историю на художественном языке. Главное — это развитие и движение.

— Невероятная история успеха. Но если честно: у вас появляются мысли о возвращении обратно в Россию?

— Я достаточно часто бываю в России, но, уехав в 18 лет и проведя большую часть жизни в Европе, могу сказать, что чувствую себя как дома скорее здесь. Я создала себе ту жизнь, семью, работу, которые вдохновляют меня. Для меня было однозначно больше шансов для самореализации в Европе.

— И напоследок: какое качество вы бы посоветовали перенять у немцев всем россиянам?

— Мне кажется, что в России, к сожалению, существует культ страдания, и мне бы хотелось, чтобы ценность хорошей, достойной жизни поднялась. Также в России очень высок уровень открытой агрессии, это тормозит в людях раскрытие индивидуальных потенциалов и личностного развития. В Германии агрессия больше завуалирована, люди реже проявляют ее по отношению друг к другу, и мне такой вариант значительно приятнее. Немцы в основной своей массе трудолюбивы и достаточно прагматичны, они более связаны с реальностью. Несколько больше прагматизма и реализма однозначно помогло бы русским увидеть свои шансы, оценить свои способности и развивать их.

От редакции

Важной составляющей женского счастья является чувство безопасности. Как обеспечить себе удовлетворение этой базовой потребности , объясняет психолог и бизнес-консультант Ольга Юрковскаяhttps://psy.systems/post/chuvstvo-bezopasnosti-i-zhenskoe-schastje

Сложно стать своим в чужой стране без знания языка. Филолог и преподаватель с десятилетним стажем Надежда Дубоносова предлагает поэтапное руководство по освоению немецкого «Как выучить немецкий и не сойти с ума»https://psy.systems/post/nadezhda-dubonosova-kak-vyuchit-nemeckij

Врач-психотерапевт, эксперт по вопросам психологической культуры и психического здоровья Андрей Курпатов предлагает список способов, помогающих достичь счастья и жизненного успеха. Мы прочли для вас книгу «27 верных способов получить то, что хочется» и сделали саммари ключевых идей: https://psy.systems/post/andrey-kurpatov-27-vernyx-sposobov.

Считаете, что вашим друзьям это будет полезно? Поделитесь с ними в соцсетях!
ХОТИТЕ БЕСПЛАТНО ПОЛУЧАТЬ НОВЫЕ ВЫПУСКИ ОНЛАЙН-ЖУРНАЛА «ПСИХОЛОГИЯ ЭФФЕКТИВНОЙ ЖИЗНИ»?